Текст

Древние монастыри, помимо духовной функции, также выполняли и оборонительную — они входили в пояс внешних укреплений столицы, контролируя ключевые дороги и речные рубежи. Среди монастырей-крепостей Москвы чаще всего вспоминают Новодевичий и Донской. Однако на протяжении нескольких столетий южные подступы к столице защищала другая мощная обитель — Симонов монастырь, стоявший на крутом берегу Москвы-реки у проезжей Коломенской дороги. Сегодня от его грандиозного ансамбля сохранились лишь южная стена с тремя башнями и несколько построек.

В Москве XIV века, за кремлёвскими стенами, вниз по течению Москвы-реки, открывался путь, ведущий в Орду. Именно здесь, на стратегически важной возвышенности у излучины реки, в 1370-х годах возник Симонов монастырь. Основал его преподобный Фёдор, племянник и ученик Сергия Радонежского, при великом князе Дмитрии Донском. 

Первоначально обитель располагалась ниже по течению, но уже в 1379 году её перенесли на нынешнее место — на высокий берег Москвы-реки, где она могла контролировать важнейшую транспортную артерию и дорогу на Коломну. Сам Сергий Радонежский считал Симонов монастырь «отраслью» Троице-Сергиевой лавры и всегда останавливался здесь во время приездов в Москву. Название монастыря, по преданию, связано с именем боярина Стефана Васильевича Ховрина, пожертвовавшего земли для обители и принявшего иночество с именем Симон.

В XVI веке Симонов монастырь превратился в мощное оборонительное сооружение, войдя в пояс укреплений, защищавших подступы к Москве с юга. В это время под руководством знаменитого зодчего Фёдора Коня, автора Смоленской крепостной стены, вокруг обители возвели новые кирпичные стены и башни. Стены были приспособлены для ведения верхнего боя: с внутренней стороны устраивалась галерея-обход, а снаружи стены завершались прямоугольными зубцами, за которыми могли укрываться защитники. Вдоль стен возвели пять боевых башен: «Дуло», Кузнечную, Солевую, Сторожевую и Тайницкую. Особого внимания заслуживает башня «Дуло» — одно из самых совершенных крепостных сооружений древнерусского зодчества. В плане она представляет собой многогранник, приближающийся к кругу, внутренний диаметр которого достигает почти 14 метров, а толщина стен — 2,5 метра. Башня имела три яруса бойниц и была оборудована навесными машикулями — специальными бойницами, позволявшими вести огонь по врагу, подступившему вплотную к стенам.


Подобно Китайгородской стене, Симонов монастырь имел и подземную линию обороны. В 1930-х годах археолог Игнатий Стеллецкий обнаружил на территории обители элементы подземного хода, который выходил к Москве-реке.

Укрепления Симонова монастыря не раз подтверждали свою надёжность. В 1591 году обитель успешно отразила набег крымского хана Казы-Гирея, став одним из ключевых пунктов обороны Москвы. В 1606 году царь Василий Шуйский направил в монастырь стрельцов, которые вместе с монахами держали оборону против войск Ивана Болотникова. А в 1611 году, во время великого московского пожара, за стенами монастыря спасались многие жители столицы.

В XVII веке монастырь достиг своего расцвета. Немецкий путешественник XVII века Адам Олеарий, описывая Москву, отмечал мощь её южных укреплений, среди которых Симонов монастырь занимал особое место: это еще раз подчеркивает значение монастыря как главного форпоста на подступах к городу. В 1630–1680-х годах стены и башни были заново отремонтированы, а их шатры получили декоративную обработку. В 1680-х началось строительство новой трапезной палаты (проект Парфена Петрова, завершал Осип Старцев), а в 1835–1839 годах архитектор Константин Тон возвёл 90-метровую колокольню в русско-византийском стиле.

В 1771 году, во время эпидемии чумы, монастырь был временно упразднён и превращён в изолятор, но в 1795 году восстановлен по указу Екатерины II. Во время Отечественной войны 1812 года обитель разграбили французы: в башнях устроили конюшни, а в кельях разместили солдат.
После революции 1917 года судьба монастыря была предрешена. В 1920 году его закрыли, а в 1923-м открыли Музей военно-крепостной обороны, просуществовавший до 1930 года. Однако уже в конце 1920-х годов началось уничтожение монастырского некрополя, где, по легендам, были похоронены герои Куликовской битвы Пересвет и Ослябя.

Кульминацией стало 21 января 1930 года — были взорваны Успенский собор (одно из древнейших зданий Москвы, построенное в 1405 году), 90-метровая колокольня, надвратные храмы, Сторожевая и Тайницкая башни. Историк архитектуры Пётр Барановский, один из защитников московских памятников, позже писал: «С уничтожением Симонова монастыря Москва лишилась одного из важнейших звеньев своей древней оборонительной системы».

На месте взорванных построек в 1932–1937 годах возвели Дворец культуры Пролетарского района (ныне ДК ЗИЛ) — памятник советского конструктивизма.
Сегодня увидеть остатки некогда грандиозной крепости можно на Восточной улице, дом 4 (станция метро «Автозаводская»). Сохранились южная стена с тремя башнями — «Дуло», Кузнечной и Солевой, церковь Тихвинской иконы Божией Матери (единственный храм монастыря, где проходят богослужения), Новая и Старая трапезные палаты, а также хозяйственный корпус «Сушило». В 2023–2024 годах на территории начались масштабные реставрационные работы, в ходе которых были обнаружены новые архитектурные элементы, включая белокаменные водомёты и площадки для боя с навесными бойницами.

Эти фрагменты позволяют представить масштаб древней обители, которая на протяжении более чем пяти столетий стояла на страже южных рубежей Москвы, оставаясь одним из самых значительных оборонительных сооружений средневековой Руси.

В XVII веке в Москве появился ещё один стратегически важный духовный центр: Страстной женский монастырь, давший название Страстной площади и Страстному бульвару. Располагался он в самом центре Москвы, у Тверских ворот Белого города. Сегодня от его величественного ансамбля не сохранилось практически ничего, кроме гостиничного корпуса, но в своё время это был один из самых почитаемых монастырей Москвы, а его колокольня была второй по значимости после колокольни Ивана Великого.

Можно представить Москву середины XVII века: за Тверскими воротами Белого города открывалась главная улица столицы — Царская дорога в Тверь, которая далее вела в Новгород. Именно здесь, на оживлённом перекрёстке, где встречались торговые пути и совершались торжественные въезды царей и послов, была основана обитель, призванная хранить одну из самых значимых святынь Москвы.
История Страстного монастыря неразрывно связана с чудотворной Страстной иконой Божией Матери. По преданию, в нижегородском селе Палицы жила бесноватая крестьянка Екатерина. Дав обет уйти в монастырь в случае исцеления, она забыла о нём и была наказана тяжёлым недугом. После трёх явлений Богородицы и повеления собрать семь серебряных монет для украшения образа, женщина получила исцеление. Икона, на которой Богородица изображена с двумя ангелами, держащими орудия Христовых страстей, стала творить чудеса.

В 1641 году царь Михаил Фёдорович повелел доставить чудотворный образ в Москву. У Тверских ворот Белого города святыню торжественно встречал государь со свитой и духовенством. На месте этой встречи было решено поставить каменную церковь во имя Страстной иконы. В 1654 году царь Алексей Михайлович основал здесь женский монастырь, который и дал название всей местности — Страстная площадь, а позднее и Страстной бульвар.

Страстной монастырь был построен посреди уже сложившейся городской застройки, поэтому его территория оказалась сравнительно небольшой. Вокруг обители возвели ограду с башнями, а в 1692 году установили надвратную колокольню.
Расположение монастыря у главных ворот Белого города придавало ему особое значение. Через Тверские ворота проходила дорога на Тверь и Санкт-Петербург, здесь совершались торжественные въезды царей и императоров. В 1720 году ворота были снесены, а на их месте неоднократно возводили триумфальные арки — в честь Ништадтского мира, коронаций императриц, побед русского оружия.
В 1778 году в монастыре случился большой пожар — выгорело всё, кроме нескольких икон и фресок на стенах. Однако императрица Екатерина II выделила средства на восстановление Страстного монастыря. Уже в 1779 году обновлённый храм освятил архиепископ Платон.

Новое испытание пришло в 1812 году. Французские войска, занявшие Москву, разграбили обитель: нижнюю церковь собора превратили в магазин, ризницу разорили, в кельях поселились гвардейцы. Однако игуменье позволили жить на паперти, а затем предоставили келью и разрешили совершать службы. Когда армия Наполеона покинула Москву, именно с колокольни Страстного монастыря прозвучал первый благовест, известивший жителей об освобождении города, а в храме отслужили первый благодарственный молебен Христу Спасителю.
В середине XIX века монастырь пережил новый расцвет. Архитектор Михаил Быковский возвёл величественную колокольню с шатром и часами, внутри которой устроили церковь Алексия, Человека Божия. Колокольня стала архитектурной доминантой Тверской улицы и Тверского бульвара. Её большой колокол в Пасхальную ночь первым откликался на благовест с колокольни Ивана Великого, давая сигнал к началу звона всех московских церквей.
В 1880 году напротив монастыря, на Тверском бульваре, где любил прогуливаться Александр Пушкин, был установлен памятник поэту работы Александра Опекушина, созданный на народные пожертвования. К тому времени Страстная площадь стала одним из самых оживлённых мест Москвы: здесь торговали сеном и дровами, работала стоянка извозчиков и актёрская биржа, а в 1899 году по Тверской улице прошёл первый в Москве трамвай.

В 1919 году Страстной монастырь был упразднён. В его кельях разместился Военный комиссариат, затем — студенты Коммунистического университета трудящихся Востока, среди которых учились Хо Ши Мин и Назым Хикмет. В обители ещё оставалось более 200 монахинь, но в 1928 году их окончательно выселили.
В том же году в стенах монастыря открылся Центральный антирелигиозный музей Союза воинствующих безбожников СССР. Колокольню использовали как информационную тумбу, где размещали лозунги и афиши. Однако экспозиция не пользовалась популярностью, и в 1937 году обитель была окончательно снесена. В 1948 году на место снесённого монастыря перенесли памятник Пушкину. Позднее на территории обители построили кинотеатр «Россия» (ныне «Пушкинский»).
Сегодня увидеть остатки некогда знаменитой обители можно на Пушкинской площади (станция метро «Пушкинская»). Единственное сохранившееся здание — монастырская гостиница, построенная в 1913 году архитектором Леонидом Стеженским со стороны Страстного бульвара (Малый Путинковский переулок, д. 1/2). Сама чудотворная Страстная икона Божией Матери была спасена и ныне находится в церкви Воскресения Христова в Сокольниках.

Эти немногие сохранившиеся свидетельства позволяют представить, какой была обитель, на протяжении почти трёх столетий стоявшая у Тверских ворот и определявшая облик одной из главных улиц Москвы.

Когда говорят о старых укреплениях Москвы, чаще всего вспоминают Кремль. Однако на протяжении нескольких столетий город защищала и другая мощная крепость — Китайгородская стена, окружавшая торговый и административный центр столицы.
Сегодня от неё сохранились лишь отдельные фрагменты, но когда-то это было одно из самых значительных оборонительных сооружений Москвы. 

Если представить Москву середины XVI века, то за кремлёвскими стенами открывался шумный и многолюдный посад. Здесь проходили торговые пути, звучала речь купцов из разных стран, работали ремесленные мастерские. Именно этот оживлённый район — Китай-город — был защищён крепостной стеной, которая на протяжении почти четырёх столетий определяла границы делового центра старой Москвы.

Название Китай-город не связано с Китаем. Большинство исследователей связывают его со старорусским словом «кита», обозначавшим связку или плетёную конструкцию из жердей, применявшуюся при строительстве укреплений. В XV–XVI веках эта территория стала важнейшим торговым и ремесленным районом Москвы. Здесь находились гостиные дворы, склады, лавки купцов и государственные учреждения. Близость к Кремлю делала этот район особенно значимым для жизни города, поэтому его укрепление стало одной из важных задач московских властей.

Китайгородская стена была построена в 1535–1538 годах во время правления великой княгини Елена Глинской — матери будущего царя Ивана IV Грозного. Работы возглавлял итальянский архитектор и военный инженер Петрок Малый. Новая крепость протянулась примерно на 2,5 километра и включала систему башен и ворот. Среди главных ворот Китайгородской стены были Никольские, Ильинские, Варварские, Троицкие и Космодамианские, а позднее у Красной площади появились Воскресенские ворота. Стена была ниже кремлёвской, но шире и приспособлена для размещения артиллерии — это отражало развитие военной техники XVI века. Немецкий путешественник XVII века Адам Олеарий отмечал, что Китай-город был окружён крепкой каменной стеной с башнями и воротами, а внутри находились лучшие торговые ряды Москвы. Эта цитата хорошо передаёт роль района как главного торгового центра Москвы.

Китайгородская стена имела и ещё одну, малоизвестную сегодня линию обороны — подземную. Для защиты от подкопов, которые часто использовались при осаде крепостей, под стеной были устроены специальные камеры, называвшиеся «слухами». Это были небольшие сводчатые помещения, куда могли спускаться дозорные, чтобы прислушиваться к звукам под землёй. Один из таких «слухов», обнаруженный при реставрации Николая Виноградова в 1920-х годах, был вновь открыт археологами в 2017 году во время работ на Новой площади, напомнив о том, как много тайн ещё хранит история московских укреплений.

Со временем Китай-город стал главным деловым районом столицы. Здесь проходили оживлённые улицы — Никольская, Ильинка и Варварка, где располагались лавки купцов, гостиные дворы и государственные учреждения. Историк Москвы Иван Забелин писал о значении этого района: «Китай-город был торговым сердцем Москвы, где сосредоточивалась вся городская торговля и деловая жизнь». Стена не только защищала этот район, но и определяла его границы и планировку.
Во второй половине XIX века рядом с Китайгородской стеной появились крупные общественные здания. Среди них — Государственный исторический музей и Политехнический музей. Исследователи отмечают, что архитектура этих зданий словно вступала в диалог со старой крепостью. Новые музейные постройки стали своеобразным архитектурным «аккомпанементом» древней стены и визуально связали её с обновляющимся городом.

В 1925–1926 годах Китайгородская стена прошла масштабную научную реставрацию. Работы проводились под руководством архитектора Николая Виноградова. Стена была расчищена от поздних пристроек, укреплена и подробно исследована. Эти работы показывают, что уже в то время специалисты осознавали её историческую ценность. Однако всего через несколько лет судьба памятника изменилась. В 1930-е годы Москва переживала масштабную реконструкцию. Расширялись улицы, строились новые магистрали, менялась планировка центра города. В этих условиях значительная часть Китайгородской стены была разобрана. Многие её участки исчезли вместе со старой застройкой, уступив место новым городским пространствам. Историк архитектуры Пётр Барановский, один из защитников московских памятников, позже писал: «С уничтожением Китайгородской стены Москва лишилась одного из важнейших своих исторических поясов».

Сегодня увидеть остатки крепости можно в нескольких местах Москвы. Фрагменты стены сохранились в Китайгородском проезде, у площади Революции, а также в районе парка Зарядье, где часть стены была восстановлена в ходе археологических и реставрационных работ. Эти участки позволяют представить масштаб древнего укрепления, которое на протяжении почти четырёх столетий определяло границы Китай-города.

Хотя большая часть стены была утрачена, её история остаётся важной частью архитектурного наследия Москвы. Сохранившиеся фрагменты напоминают о времени, когда центр столицы представлял собой систему укреплённых районов, а Китай-город был торговым и деловым сердцем старой Москвы.

Москва расширялась, и в конце XVII века на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города, находившихся на перекрёстке Садового кольца и 1-й Мещанской улицы (ныне Проспект Мира) появился один из самых легендарных символов Москвы — Сухарева башня. Здание, расположенное на пересечении исторически сложившегося оборонительного кольца и дороги в Троице-Сергиеву лавру, играло роль северных ворот столицы.

Еще до возведения башни окрестность называли «в Сухареве» в честь Лаврентия Сухарева, под чьим командованием здесь н`с службу 2-ой стрелецкий полк, единственный оставшийся верным Петру I во время мятежа 1689 года. Название башни традиционно связывают с желанием царя отметить верность стрельцов, однако, скорее всего, башня унаследовала своё имя от уже сложившегося топонима.
Архитектором проекта стал М.И. Чоглоков, впоследствии строитель Арсенала в Кремле. Возведение Сухаревой башни началось по указу Петра I в 1692 году и проходило в два этапа. В 1692–1695 годах были построены нижние ярусы — Сретенские ворота и палаты над ними. В 1698–1701 годах над сооружением поднялась высокая башенная часть, что сделало здание вторым по высоте в России после колокольни Ивана Великого. Сухарева башня является ярким памятником московского барокко, в котором органично соединились русские традиции и западноевропейские элементы. Её архитектуру часто сравнивали со стилем голландских ратуш.
Сухарева башня была не только парадными воротами города, но и крупнейшим светским зданием Москвы своего времени. Здесь, в 1701, по указу Петра разместилась Школа математических и навигацких наук, ставшая первым в стране светским учебным заведением. В её стенах готовили инженеров, артиллеристов и морских специалистов, необходимых для реформируемого государства. Здесь преподавали такие выдающиеся учёные, как Леонтий Магницкий и Яков Брюс. С последним связана первая в России астрономическая обсерватория, организованная в башне в 1709 году, а также множество легенд и мифов. Например, рассказывали, что Брюс хранит в тайной комнате башни «Чёрную книгу», написанную на тарабарском языке самим Князем тьмы и якобы дарующую обладателю всю власть над миром. 
Позднее школа была переведена в Петербург, после чего Сухарева башня неоднократно меняла своё назначение. С 1806 по 1859 год она находилась в ведении Адмиралтейств-коллегии. В течение почти всего XIX века на втором этаже здания находился резервуар Мытищинского водопровода, который разобрали в начале 1900-х. В последней трети XIX века здесь читались просветительские публичные лекции.

Со временем территория вокруг башни стала одним из самых оживлённых мест Москвы. Здесь возник знаменитый Сухаревский рынок, или, как его называли в народе, Сухаревка. Особенно известным рынок стал после Отечественной войны 1812 года, когда на площади началась активная торговля самыми разными вещами — от одежды и домашней утвари до книг и антиквариата.
В первые годы советской власти историческая ценность башни была признана официально: в 1920–1925 годах провели масштабную реставрацию башни под наблюдением специалистов. А в 1926 году в ней открылся Московский коммунальный музей — будущий Музей Москвы, которым руководил историк Пётр Васильевич Сытин. В том же году Сухареву башню признали архитектурным памятником «вне категории», и казалось, что наступил новый этап в её истории. 

Однако несмотря на свою историческую и художественную ценность, Сухарева башня не пережила XX век. В 1934 году её снесли в ходе масштабной реконструкции Москвы. Против такого решения выступали ведущие московские архитекторы, художники и реставраторы, в том числе И. Грабарь, И. Фомин и И. Жолтовский. Они направили письмо И.В. Сталину, аргументируя ценность памятника архитектуры XVII века, однако решение о сносе было предрешено властями. Официально считалось, что башня мешает транспортному движению и не соответствует новому облику советской столицы. После сноса площадь была переименована, а сама башня осталась только на фотографиях, картинах и в памяти москвичей.

Сегодня Сухарева башня воспринимается как один из самых болезненных примеров утраты исторической архитектуры Москвы. В её истории отразились важнейшие этапы развития России — от реформ Петра I до советской перестройки городского пространства. Хотя башня была разрушена, её образ продолжает жить как напоминание о том, насколько важно бережно относиться к историческому наследию. 

Однако не только на месте Сретенских ворот появился архитектурный памятник с печальной судьбой. Проломные ворота, называвшиеся Мясницкими или Фроловскими по пролегавшей здесь улице, в XVIII веке сменились на Красные ворота. Сегодня это оживлённая площадь на Садовом кольце и станция метро, но несколько столетий назад здесь возвышалась одна из самых красивых триумфальных арок Москвы — парадные ворота, через которые торжественно въезжали в город.

История Красных ворот начинается в начале XVIII века, в эпоху больших перемен для России. После победы русской армии в Полтавской битве в 1709 году по распоряжению Петра I в Москве стали возводить триумфальные сооружения. Подобные арки строили по всей Европе — они символизировали военные победы и государственные торжества. В России эта традиция получила широкое распространение именно в петровскую эпоху.

Первые Красные ворота были деревянными и создавались как праздничная архитектурная декорация. Их установили на дороге, соединявшей центр Москвы с Немецкой слободой — районом, где в XVII–XVIII веках жили иностранные ремесленники, военные и купцы. Эта дорога была важной частью городской жизни: через неё в Москву въезжали иностранные послы, торговые караваны и государственные процессии. Постепенно временное сооружение стало привычной частью городского пейзажа.

В 1748 году деревянная арка погибла во время крупного московского пожара. После этого было принято решение построить на её месте более прочное и монументальное сооружение. Новые ворота возвели в 1753–1757 годах по проекту архитектора Дмитрия Ухтомского — одного из крупнейших мастеров московского барокко.
Каменные Красные ворота представляли собой настоящую триумфальную арку высотой около 26 метров. Сооружение имело три проезда: широкий центральный — для экипажей и торжественных процессий — и два боковых для пешеходов. Арка была украшена колоннами, пилястрами, барельефами и декоративными гербами. Благодаря богатому декору она выглядела торжественно и празднично и стала одной из архитектурных доминант этой части Москвы.

Происхождение названия ворот объясняют по-разному. Наиболее распространённая версия связана со старым значением слова «красный», которое в русском языке могло означать «красивый», «парадный» или «лучший». В этом смысле Красные ворота можно понимать как «красивые» или «парадные» ворота. Однако исследователи упоминают и другие возможные объяснения, например, предположение о том, что ворота могли быть окрашены в красный цвет.

В XVIII и XIX веках район вокруг ворот постепенно превращался в оживлённый городской узел. Здесь проходили важные дороги, располагались жилые дома, торговые лавки и административные здания. Триумфальная арка служила своеобразным символом въезда в Москву: она становилась местом для праздничных шествий, торжественных встреч иностранных послов и прохода военных колонн.

Это место связано и с историей русской литературы. В 1814 году в районе Красноворотской площади родился Михаил Лермонтов — один из крупнейших русских поэтов XIX века. Таким образом район Красных ворот стал частью культурной карты Москвы, связанной с именами выдающихся писателей.

По сохранившимся гравюрам и рисункам можно представить, каким было это сооружение. Красные ворота возвышались над дорогой и были хорошо видны издалека. Барочная архитектура арки с её декоративными элементами подчёркивала торжественный характер сооружения и делала его одним из символов московского городского пространства XVIII века.

В начале XX века Москва начала стремительно меняться. Увеличивался поток транспорта, расширялись улицы, появлялись новые городские магистрали. Красные ворота оказались посреди оживлённого перекрёстка и постепенно стали мешать движению.

В 1927 году историческая арка была разобрана. Несмотря на протесты архитекторов и историков, сохранить её не удалось. Снос Красных ворот стал одной из заметных утрат старой Москвы в период активной перестройки города.
Тем не менее память о них сохранилась в городской топонимике. В 1935 году рядом была открыта станция метро Красные ворота — одна из первых станций Московского метрополитена. Позднее, в 1947–1953 годах, рядом с площадью появилось административное здание, известное как высотка у Красных ворот, ставшее частью новой архитектурной эпохи Москвы.

Сегодня о триумфальной арке напоминают старые гравюры, фотографии и архивные изображения. Они позволяют представить, каким был парадный въезд в Москву несколько столетий назад. Хотя сами ворота не сохранились, их имя продолжает жить в названии площади, станции метро и городского района, связывая современный город с его историей.

Сухарева башня, Красные ворота, Китайгородская стена, Симонов и Страстной монастыри — все эти некогда грозные сооружения объединяла общая судьба: они служили границами Москвы, защищали её и обозначали рубежи, за которыми начинался либо открытый путь в другие земли, либо спокойная жизнь посада.

Сегодня от большинства из них остались лишь названия станций метро, площадей и бульваров, а также редкие фрагменты стен и башен. Но эти сохранившиеся свидетельства позволяют представить, какой была Москва, когда её рост сдерживался крепостными поясами, а монастыри и ворота встречали и провожали путников, царей и армии.

Утраченные стражи столицы напоминают нам о том, что город — это живой организм, который меняется, перестраивается и порой безвозвратно теряет своё прошлое, изменяясь в соответствии с современными потребностями крупного города.